|
|
 |
"Вечерняя Москва"
Дмитрий АНОХИН
10 ноября 2006г. Всего лишь глина Я ВИДЕЛ ГОНЧАРА В ТОЛПЕ ЛЮДЕЙ...
Константин и Анастасия ЗАВАЦКИЕ переехали в Россию из Казахстана около полугода назад. Обычное дело, особенно для этнических русских и граждан России? По теперешним временам да. Необычен род деятельности Завацких. Они не строители, не крестьяне и даже не инженеры, которых особенно много среди соотечественников - переселенцев из ближнего зарубежья. Костя с Настей - профессиональные гончары. Сейчас они учат ребят в лицее «Данила-мастер» Центра ремесел «Русское подворье». Неужели Москва привлекательна и для представителей столь редкого нынче ремесла?
- Вообще-то я не совсем гончар - скорее керамист, - поправляет меня Настя, пока ее супруг подключает к сети странный агрегат примерно метровой высоты. - Это понятие более емкое и включает в себя как живопись по фарфору, так и дизайн готовых глиняных изделий. В свое время я окончила училище при фарфоровом комбинате в нашем родном городе Копчегай, где всему этому скрупулезно учили. А вот работаю на гончарном станке как раз плохо. Зато с этим отлично справляется Костя, которого я научила основным приемам работы с глиной.
Замечаю, что Константин взял кусок глины с полкило весом, смочил его водой и активно разминает на гончарном круге. Оказывается, подключенное к электросети странное массивное устройство, из которого торчит короткий кусок резинового шланга, - современный гончарный станок. Как мало это итальянское чудо техники походит на своего дальнего собрата - отечественный агрегат с объемистым сиденьем для самого гончара! Но оказывается, в данном случае изящество не обязательно обеспечивает надежность - по крайней мере, в наших условиях. Как признаются Завацкие, когда «итальянец» перегорел, мороки с ним было предостаточно: электродвигатель воспринимает лишь управление электронным блоком, и отремонтировать его сложно. Хотя импортное изделие гораздо бережнее ведет себя по отношению к глине: отходов меньше. Пока мы толкуем об этом, Костя еле заметным движением носка правой ступни запускает станок и начинает священнодействие. Бесформенный кусок глины в умелых ладонях быстро превращается в симметричную заготовку для сосуда. Глина послушно «растет» вверх, истончается, в иных местах изгибается, а кое-где, наоборот, мертво держит форму.
- А как же романтика древнего ремесла, подразумевающая обязательное вращение гончарного круга самим мастером? - изумляюсь я.
- Сегодня этот атрибут уцелел только там, где специально работают «под старину», - объясняет Настя. - Да и потом, романтика далеко не только в этом. Омар Хайям когда-то сформулировал ее так: «Я видел гончара в толпе людей./ Вращая колесо ногой своей,/ Кувшины, чаши делал он проворно/ Из праха нищих и голов царей». В современном контексте я бы высказалась следующим образом. Промышленное производство керамики статично: автоматика может «гнать» только одну модель, одну форму, пока ее не перенастроишь на другое задание. А гончар за день способен сотворить безумное количество разных изделий...
- Безумное - это сколько?
- Если по плану - штук двести. Ну а если над каждой думать, изобретать что-то новое - десять-пятнадцать.
- А как с «прахом нищих»? Откуда берете глину и дорог ли нынче этот «овес»?
- Дело в том, что для гончарного станка подойдет далеко не всякая глина. Мы с Костей способны в любом овраге хоть сегодня найти и накопать пригодное сырье. Раньше у каждого уважающего себя гончара было свое заветное местечко (его называли «копанец»), исправно снабжавшее мастера глиной. Но этим уже мало кто из гончаров занимается самостоятельно - во всяком случае, в крупных городах. К примеру, вот эту глину мы купили в магазине при Гжельском заводе. Килограмм там стоит 8 рублей. Для сравнения: цена в специальном московском магазине втрое выше. Платить столько мы себе позволить не можем.
Тем временем Константин, сбавив обороты станка, придает сосуду окончательную форму и делает наверху аккуратный ободок. Когда круг замирает, мастер берет леску и аккуратно отрезает изделие от металлической поверхности. С момента первого движения гончарного круга минуло девять минут. Правда, это еще не совсем готовый товар. Сутки-двое небольшой вазочке предстоит сохнуть вдали от сквозняков (иначе глина искривится). Потом к ней можно приклеить ручку и отправлять на обжиг. Но в лицее печки пока не работают: никак руки не доходят подключить.
- Настя, вы вряд ли снялись бы с насиженного места, не рассчитывай в России на лучшую долю. Но за глиной пока вынуждены ездить в Подмосковье. А вообще прибыльно ли сегодня гончарное ремесло?
- Голодать с горшком не будешь, хотя и миллионером вряд ли станешь. Московский рынок мы пока подробно не изучали, но готовность людей расстаться со своими деньгами здесь поражает. Как-то, глядя на наши необожженные вазы, одна дама допытывалась: «Ну сколько это может в итоге стоить - пять тысяч, десять, пятнадцать?» А в Казахстане подобная вещь продавалась за 5000 теньге - по курсу это примерно тысяча рублей. Вот и ответ на вопрос, отчего мы перебрались в Москву.
- А себестоимость продукта? Ведь кроме глины вы еще платите за электричество, воду...
- По моим прикидкам, себестоимость изделия - примерно пять стоимостей глины, - вступает в разговор Костя. - На хороший горшок уходит килограмма два глины, а продать его можно за четыреста рублей. Так что считайте сами...
- И все же готовое изделие - это не только предназначенный к продаже товар, но еще и результат вашего творчества. Неужели не жалко, когда оно случайно разбивается? Или, быть может, у гончаров есть какой-то секрет, исключающий подобные неприятности?
- Кое-какие профессиональные приемы существуют, - отвечает Анастасия. - Например, можно заполнять готовые объемы песком или водой. Тогда центр тяжести понижается, и опрокинуть их труднее. Можно еще намертво приклеивать вазы к плоской поверхности, если вы не намерены их куда-либо перемещать. А вообще, самое верное - постоянно внушать себе, что это всего лишь глина. Тогда она не будет беспричинно падать и биться. На прощание Константин позволил мне поработать за станком. Несмотря на чуткие руки помогавшего мне мастера, кусок мягкого материала постоянно соскальзывал из центра круга, непокорно бился туда-сюда и разрывался в самый неподходящий момент. Всего лишь глина? Как сказать... |
|
|
|
